Люди проходят обучение по обращению с оружием на окраине Львова, 7 марта 2022 г. Фото: АР, Бернат Арманге

Люди проходят обучение по обращению с оружием на окраине Львова, 7 марта 2022 г. Фото: АР, Бернат Арманге

Ранее Алина работала менеджером в Минске, но в октябре 2021 года переехала в Киев.

«Мне пришлось переехать, чтобы продолжить заниматься своим проектом о сексуальном образовании. В Беларуси в последнее время было сложно реализовывать этот проект, а потом вообще опасно. Уже тогда были слухи, что будет закон, по которому незарегистрированные организации не смогут работать. Моя инициатива такой и является», — говорит она.

«Сейчас я делаю маскировочные сети для военных»

Когда началась война, Алина решила поехать во Львов и начать там волонтерить, несмотря на обстоятельства.

«Возможность уехать в Польшу есть и сейчас. Но поймала себя на мысли, что я устала уже переезжать. Нужно брать ответственность за все происходящее, и на себя в том числе. Сейчас я делаю маскировочные сетки для военных. Но чтобы попасть на такую работу, нужно пройти опрос, который показывает, что ты не диверсант», — говорит Алина.

По словам девушки, делать сетку несложно.

«У меня сразу стало получаться, у моих друзей тоже, — говорит Алина. — У нас есть план, сколько нам нужно сделать за день. Были моменты, когда мы его перевыполняли. Например, нужно 24, а мы делали 32.

Есть еще традиция. Девушки-волонтеры во время того, как мы делаем сети, каждый час находят какую-то хорошую новость и читают ее. После этого все кричат «Слава Украине». Это подбадривает».

Также Алина успела поволонтерить на вокзале. Она готовила еду для людей, которые приезжали во Львов, и тех, кто там уже не первые сутки.

Эвакуация мирных жителей из Ирпеня, 9 марта 2022 г. Фото: АР: Вадим Гирда

Эвакуация мирных жителей из Ирпеня, 9 марта 2022 г. Фото: АР: Вадим Гирда

«У меня одной за шесть часов получилось сделать 150 бутербродов. Они были и с колбасой, и с паштетом, и со шпротами. Например, смотрю, какие поезда и в какое время прибывают во Львов, и под них делаю еду. Люди, которые едут из Запорожья или Харькова, очень голодны, потому что в этих городах есть проблемы с продуктами. В общем волонтеров у нас много, они меняются, но обычно их все равно не хватает», — говорит она.

«Мать говорила, что таких, как я, надо садить в тюрьму»

Мать Алины к войне в Украине относится иначе.

«Кажется, что это недоразумение у нас было всегда. До 2020 года я просто этого не замечала, потому что была аполитичной. Никогда не слушала, что мои родители говорят о политике. Оказалось, что они были и есть ябатьки. Даже до 2020.

После выборов этот конфликт стал очень чувствительным и неприятным. С матерью у нас сейчас из-за политики очень сложные отношения. Я стараюсь на сообщения отвечать так, чтобы она просто знала, что я жива. Пишу, например, «привет» или »все нормально». По телефону не разговариваем, потому что после двух вопросов уже начинается что-то конфликтное. Мать считает, что я ошибаюсь, что меня кто-то в чем-то использует и что мне промыли мозги. К сожалению, сейчас у нас с ней нет тем, на которые можно было бы поговорить», — говорит Алина.

Скриншоты переписки девушки с матерью

Скриншоты переписки девушки с матерью

После выборов Алина активно выходила на протесты.

«Мать говорила, что таких, как я, надо садить в тюрьму, а отец, что я хожу на митинги за булочки, за деньги, — говорит девушка. — Они верят во все, что показывают по телевизору. И насчет Украины тоже.

Думают, что здесь нацисты и бандеровцы, которые уничтожают страну. И что Путин действительно занимается спецоперацией, а не убивает людей. Мать до этого не знает, что я волонтер. Она этого не поймет, и я даже не буду это говорить. Помню, что еще когда я была в Беларуси, мать говорила, что, если бы она узнала, где живут эти протестующие люди, то сдала бы их в КГБ.

Обычно это все было на словах, но я старалась сначала сходить на митинг, а только потом ей рассказать, что я была. Мне так было спокойнее.

На сутки меня не садили, несколько раз только вели к бусу и отпускали. Матери о задержаниях я не говорила: для меня страшнее было с ней пообщаться, чем сесть в тюрьму. Даже если бы я куда-то попала, я бы до последнего делала все, чтобы она не знала».

«Брат в 2020-м поддерживал протесты, а теперь считает, что Путин имеет право вводить войска»

У Алины есть три родных брата и две сестры. С ними она контактирует, но эти отношения тоже выглядят не лучшим образом.

«Моя сестра, если поговорит с матерью, потом может что-то обидное мне сказать. Но я ей объясняю, почему я это делаю и почему для меня важно, она понимает.

С братом история сложнее. Он считает, что есть какая-то угроза от НАТО и что Путин имеет право вводить войска. Я все это слушала и думала: очень жаль, что так, ведь в 2020 году он поддерживал протесты и голосовал за Тихановскую.

Нас в семье шестеро. Мы втроем в 2020 году проголосовали за Тихановскую, а одна моя сестра против всех. Остальным еще нет 18 лет», — говорит девушка.

Алина считает, что она имеет другую точку зрения, потому что видит, что происходит вокруг. Много чего из этого ей не нравится.

«Нельзя уже закрывать глаза, надо брать на себя ответственность. Я перешла от мыслей к действиям. Так получилось, что я сейчас помогаю, потому что вижу в этом смысл. Мне кажется, что лучшего для себя я не найду», — говорит она.

Когда девушка ехала в Украину, она сказала родителям, что собирается на курсы по фотографии на несколько месяцев. На самом деле, тогда Алина решила переехать в Киев.

«Пришлось немного обмануть, чтобы все хорошо было. После уже, когда они узнали, мать стала писать мне, чтобы я возвращалась домой. В тех условиях, которые есть сейчас, я возвращаться не собираюсь. Я открыто высказываю свои мысли, и в Беларуси для меня опасно», — говорит она.

«Они боятся, что если «закончится» Лукашенко, то дальше ничего не будет»

Девушка полагает, что для ее родителей их позиция является опорой, за которую они могут держаться.

«Они жили с этим долгое время. И сейчас им очень трудно поверить в правду. Если они узнают, что в Украине действительно война, что в Беларуси в 2020 году происходил ужас, то они просто потеряют опору, останутся в неизвестности. Они боятся, что если «закончится» Лукашенко, то дальше ничего не будет. Не понимают, что что-то новое может быть хорошим.

Я полтора года пыталась их убедить и поняла, что у меня не получилось. Мать отвечала ровно теми же словами, которые используют в телевизоре. Мои слова до нее не доходили.

Последний раз мы с матерью разговаривали в первый день войны. Боится ли она за меня? Я не уверена, что она мне поверила, что здесь настоящая война. Насколько она понимает, в безопасности я или нет — я не знаю. Я решила беречь себя и свела разговоры о политике к минимуму. Получилось, что у нас вообще пропала вся коммуникация», — говорит Алина.

В такой ситуации с родителями девушка живет уже два года. За это время конфликт для нее стал привычным.

«Я сейчас пытаюсь матери рассказывать обо всем происходящем, но не всегда мне важно услышать, что она думает. В этом всем поддерживает меня какая-то моя внутренняя мощь и люди, которые вокруг. Мне сейчас пишут много слов поддержки. Говорят, что гордятся мной. Я не понимаю почему так, ведь для этого времени и при этих обстоятельствах то, что я делаю, это нормально.

Ничего удивительного, сверхсложного я не выполняю. Чувствую какой-то разрыв между тем, как я это вижу, и как некоторые другие. Мне кажется, что обычные вещи почему-то сейчас все идеализируют. А на самом деле, такими и надо быть: иметь ответственность, делать, выбирать», — говорит Алина.

Клас
Панылы сорам
Ха-ха
Ого
Сумна
Абуральна

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?